В дни Реформации ее враги с особенной яростью обвиняли в фанатизме именно тех, кто последовательно боролся против него. Так же поступали противники адвентистского движения. Не довольствуясь превратным толкованием и намеренным раздуванием заблуждений фанатиков, они распространяли нелепые истории, даже отдаленно не похожие на правду. Эти люди действовали под влиянием ненависти и предрассудков. Весть о том, что Христос при дверях, нарушила их покой. Они опасались, что это может оказаться правдой, и в то же время надеялись, что это не так, — вот в чем секрет их вражды против адвентистов и их веры.
-398-
Если нескольким фанатикам и удалось пробраться в ряды адвентистов, то не следует думать, что это движение не от Бога, подобно тому как наличие обманщиков и фанатиков в Церкви времен апостола Павла или Лютера не может умалить значения их работы. Пусть народ Божий пробудится от сна и искренне приступит к делу покаяния и Реформации; пусть приступит к изучению Писания, чтобы понять истину, как она есть во Христе; пусть всецело посвятит себя Богу, и тогда не будет недостатка в доказательствах того, что сатана — по-прежнему активный и бдительный враг. Прибегая ко всевозможным ухищрениям, он проявит свою силу, призывая к себе на помощь всех падших ангелов своего царства.
Вовсе не вестью о Втором пришествии Христа вызвано появление фанатизма и разделения. Они возникли летом 1844 года, когда адвентисты находились в замешательстве и сомнениях. Весть первого ангела и “полночный крик” сдерживали силы фанатизма и разделения. Участники этого торжественного движения были единодушны; их сердца наполняла любовь к ближним и к Иисусу, Которого они надеялись вскоре увидеть. Единство веры, единство блаженного упования делало их недосягаемыми для любого негативного влияния, служило защитой от нападок сатаны.
“И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: ‘вот, жених идет, выходите навстречу ему’. Тогда встали все девы те и поправили светильники свои” (Матфея 25:5—7). Летом 1844 года, когда прошла половина срока с того момента, к которому первоначально относили окончание 2300 дней, до осени того же года, когда, как впоследствии обнаружилось, на самом деле заканчивался этот период, — была возвещена весть по Писанию: “Вот, жених идет”.
Было обнаружено, что указ Артаксеркса о восстановлении Иерусалима, с которого ведется исчисление 2300-дневного периода, вошел в силу осенью 457 года до нашей эры, а не в начале того же года, как предполагали ранее. Отсчитанные с осени 457 года 2300 лет оканчивались осенью 1844 года.
-399-
Ветхозаветные прообразы также указывали на осень как на время, когда надлежало произойти событиям, названным в Писании “очищением святилища”. В свете исполнившихся прообразов, относящихся к Первому пришествию Иисуса этот вопрос стал еще более определенным и ясным.
Жертвоприношение пасхального агнца было тенью смерти Христа. Апостол Павел говорит: “Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас” (1 Коринфянам 5:7). Сноп потрясания первых плодов, который приносился Господу, являлся прообразом воскресения Христа. Говоря о воскресении Господа и всего Его народа, апостол Павел писал: “Первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его” (1 Коринфянам 15:23). Подобно снопу потрясания, который был первыми спелыми колосьями, собранными перед жатвой, Христос является первым среди бессмертной жатвы искупленных, которые при воскресении праведных будут собраны в житницу Божью.
Эти прообразы исполнились не только по существу, но и во времени. В четырнадцатый день первого иудейского месяца, того самого месяца, когда на протяжении долгих пятнадцати столетий приносился в жертву пасхальный агнец, Христос вместе со Своими учениками вкусил пасху, учредив таким образом Вечерю, которая должна была совершаться в память Его смерти “как Агнца Божия, берущего на Себя грех мира”. В ту же самую ночь Он был схвачен нечестивыми, распят и убит. И как прообраз снопа потрясания наш Господь воскрес из мертвых в третий день, как “первенец из умерших”, как начаток всех воскресших праведников, чьи “уничиженные тела” изменятся “сообразно славному телу Его” (Филиппийцам 3:20, 21)
Точно так же должны были осуществиться в свое время и прообразы символического служения, относящиеся ко Второму пришествию. Согласно закону Моисея, очищение святилища, или же великий День искупления, происходило в десятый день седьмого иудейского месяца (см. Левит 16:29—34), когда первосвященник совершал искупление за весь Израиль и, очистив святилище от грехов иудеев, выходил к народу и благословлял его. Подобно этому, миллериты верили, что и Христос, наш великий Первосвященник, явится для уничтожения греха и грешников, очистит землю и даст Своему народу благословенный дар бессмертия. Десятый день седьмого месяца — великий День искупления, время очищения святилища. В 1844 году этот день приходился на 22 октября. В этот день и ожидалось пришествие Господа. Это соответствовало ранее произведенным расчетам, согласно которым 2300-дневный период должен окончиться осенью. Вывод выглядел неоспоримым.
-400-
В притче из 25-й главы Евангелия от Матфея приходу жениха предшествует время ожидания и сна. Это также соответствовало пророчеству и прообразам Ветхого Завета. Верующие были глубоко убеждены в истинности своих доводов, и “полночный крик” возвещался тысячами вестников.
Подобно огромной морской волне, это движение прокатилось по всей стране. Весть несли из города в город, из селения в селение, проникая в самые отдаленные уголки страны, до тех пор пока весь народ Божий не пробудился для встречи с Господом. Перед силой этого света исчезало всякое проявление фанатизма, подобно тому как под лучами восходящего солнца отступают утренние заморозки. Сомнения и растерянность исчезли, надежда и мужество озарили душу верующих. Удалось избежать тех крайностей, которые всегда проявляются там, где люди действуют без сдерживающего влияния Слова и Духа Божьего. Все напоминало те времена смирения и возвращения к Богу, какие переживал древний Израиль под влиянием обличительных выступлений рабов Божьих. Это то, что характерно для Божьей работы в любое время. Никто не предавался неистовому веселью, люди смотрели в глубь своего сердца, исповедовали грехи и порывали с миром. Захваченные стремлением приготовить себя для встречи с Господом, они возносили к небу настойчивые молитвы и всецело посвящали себя Богу.
-401-
Описывая происходящее, Миллер говорил: “Казалось, что люди намеренно не проявляют большой радости, специально приберегая ее для будущего, когда все небеса и земля будут радоваться вместе радостью неизреченной и преславной. Громких возгласов не слышно — потому что все ждут гласа Архангела с небес. Певцы молчат — казалось, и они ожидают того времени, когда смогут слиться в одном гимне вместе с ангельскими воинствами и небесным хором… Никто не высказывает противоречивых чувств, ибо у всех одно сердце и один ум”.339Блисс, с. 270, 271
Вот что писал другой очевидец: “Это движение повсюду производило глубочайшее исследование сердца и смирение перед Богом Всевышним. Связь с миром ослабела, противоречия и враждебность изжиты, грехи исповеданы, и все в глубоком раскаянии склонились перед Богом, умоляя о прощении и принятии. Такого самоуничижения и раскаяния мир еще не видел. Как было предсказано через пророка Иоиля, приближение великого дня Божьего побудило людей раздирать сердца, а не одежды и обратиться к Богу в посте, плача и рыдая. Дух милости и благодати излился на Его детей, как Господь и говорил через пророка Захарию: ‘И они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем’, и ожидающие Господа смирили свои души пред Ним”.340Блисс, “Адвентистский щит и обзор”, т. 1, с. 271, январь 1845 г.
Из всех великих религиозных движений, начиная со времен апостолов, ни одно не было столь свободно от человеческого несовершенства и обольщений сатаны, как осеннее движение 1844 года. Даже и сейчас, спустя уже многие годы, все принимавшие участие в этой работе и твердо убежденные в истине, все еще продолжают испытывать святое влияние этого благословенного движения и свидетельствуют о том, что оно было от Бога.
-402-
Когда раздался крик: “Вот, жених идет, выходите навстречу ему”, ожидающие “встали и поправили свои светильники”; они изучали Слово Божье с небывалым усердием. Небом были посланы ангелы, чтобы ободрить разочарованных и приготовить их для принятия вести. Дело двигалось не мудростью и не ученостью человеческой, но силой Божьей. Первыми услышали и приняли весть не самые образованные и талантливые, но самые смиренные и преданные. Фермеры оставляли на полях неубранный хлеб; ремесленники — свои инструменты и со слезами радости шли на нивы Божьи проповедовать предостережение. А те, кто раньше руководил делом Божьим, одними из последних присоединились к движению. Церкви вообще закрывали свои двери перед этой вестью, и принявшие ее оставляли свои общины. Божественному провидению было угодно, чтобы “полночный крик” слился со второй ангельской вестью, придавая ей еще большую силу.
Весть “вот, жених идет” не требовала доказательств, хотя бы потому, что основывалась на ясном и определенном библейском свидетельстве. Эти слова обладали особой властью над душой человека. Они не оставляли места сомнениям и неясностям. При торжественном входе Христа в Иерусалим люди, собравшиеся там со всех концов страны, направились на Елеонскую гору и, присоединившись к толпе, сопровождавшей Иисуса, почувствовали всю торжественность происходящего и подхватили клич: “Благословен Грядущий во имя Господне!” (Матфея 21:9). Подобным образом и к адвентистскому движению примыкали неверующие — одни приходили из любопытства, другие ради шутки: но и те, и другие испытывали на себе неодолимую силу вести: “Вот, жених идет”.
В то время люди имели такую твердую веру, которая позволяла им получить ответ на молитву, — веру, которая не остается без награды. Подобно дождю, падающему на иссохшую землю, сошел Дух благодати на тех, кто жаждал принять истину. Те, кто надеялся вскоре лицом к лицу встретить своего Искупителя, чувствовали невыразимую радость. Смягчающая, покоряющая сила Святого Духа плавила сердца, и Его благословения щедро изливались на искренних приверженцев истины.