Узнав о побеге Лютера, прелат был страшно удивлен и разгневан. Он надеялся, что его решительный отпор этому возмутителю церковного спокойствия будет должным образом вознагражден, но теперь все радужные ожидания позорно провалились. Весь свой гнев он излил в письме к Фридриху, курфюрсту Саксонскому, горько обвиняя Лютера и требуя, чтобы Фридрих отправил реформатора в Рим или же изгнал его из Саксонии.
В свою очередь Лютер требовал, чтобы прелат или папа на основе Священного Писания доказали ему его заблуждения, торжественно обещая, что если это будет сделано, то он отречется от своих взглядов. При этом он неустанно благодарил Бога за то, что Господь нашел его достойным страдать во имя такого святого дела.
Курфюрст был мало знаком с учением Лютера, но его поразили искренность, сила и ясность слов реформатора, и он твердо решил покровительствовать ему до полного выяснения дела. В ответ на обращение прелата он написал: “Вы должны быть удовлетворены приездом доктора Мартина Лютера в Аугсбург. Мы не ожидали, что вы будете принуждать его к отречению, вместо того чтобы убеждать. Никто из ученых мужей в нашем государстве не сообщил мне, что учение Мартина Лютера безбожное, антихристианское или еретическое”. И курфюрст отказался отправить Лютера в Рим или же выслать его из своих владений.67Там же, глава 10
Фридрих видел плачевное состояние нравственности в обществе. Огромная нужда в реформе была очевидна. Он понимал, что, если бы люди исполняли требования Божьи и поступали в согласии со своей совестью, очищенной истиной, тогда не пришлось бы тратить большие средства на борьбу с преступностью. Он видел, что труды Лютера направлены именно к этой благородной цели, и втайне радовался тому, что в Церкви повеял свежий ветер перемен.
-139-
Он не мог не заметить и того, что Лютер пользовался необыкновенным успехом как профессор университета. Только год прошел с тех пор, как Лютер прибил свои тезисы к дверям храма, а число пилигримов, приезжающих в церковь на праздник всех святых, заметно убавилось. Рим лишился своих прежних приверженцев, сократился поток пожертвований, но Виттенберг не опустел — теперь его заполняли не паломники, пришедшие на поклонение мощам, но студенты университета. Сочинения Лютера пробудили всеобщий интерес к Священному Писанию не только в Германии — из разных стран приезжали молодые люди, чтобы учиться в Виттенбергском университете. Приблизившись к Виттенбергу, юноши, впервые увидевшие его, “поднимали руки к небу и благодарили Бога за то, что из этого города распространяются лучи света истины, подобно тому как в древние времена из Сиона исходил свет в самые отдаленные страны”.68Там же, книга 3, глава 10
Тем не менее Лютер не до конца разочаровался в учении католицизма. Но, сравнивая святые истины с папским учением и постановлениями, он приходил в изумление. “Я читаю, — писал он, — папские указы и… не знаю — является ли папа самим антихристом или же его апостолом — настолько Христос оболган и распят в его документах”.69Там же, книга 5, глава 1 Все же Лютер в это время по-прежнему был приверженцем римской церкви и не думал, что когда-либо будет отлучен от нее.
Сочинения Лютера и его учение распространились среди всех христианских народов. Его идеи пустили ростки в Швейцарии и Голландии. Его сочинения проложили себе дорогу во Францию и Испанию. В Англии его учение было воспринято как слово жизни. Истина проникла также в Бельгию и Италию. Тысячи людей, стряхнув с себя смертельное оцепенение, пробудились к радости и надежде светлой жизни в вере.
-140-
Нападки Лютера вызывали все большее раздражение Рима, и некоторые фанатичные католики, в том числе и некоторые ученые из католических университетов, заявляли, что тот, кто убьет этого мятежного монаха, не совершит греха. Однажды к реформатору подошел незнакомец со спрятанным в кармане пистолетом и спросил его, почему он едет один? “Моя жизнь в руках Господа, — ответил Лютер. — Он — моя Сила и мой Щит, что же тогда может сделать мне человек?”70Там же, книга 6, глава 2 Услышав такие слова, незнакомец побледнел и поспешно удалился, словно увидел небесного ангела.
Рим делал все возможное, чтобы уничтожить Лютера, но его защищал Господь. Его учение проповедовалось повсюду — “в хижинах и монастырях… в дворянских замках, в университетах, в королевских дворцах”71Там же, и везде находились благородные мужи, которые поднимались на его защиту.
Познакомившись с трудами Гуса, Лютер выяснил, что богемский реформатор признавал великую истину оправдания верой, которую он сам так долго искал и теперь проповедовал. “Мы все, — говорил Лютер, — Павел, Августин и я были гуситами, не подозревая об этом!”72Уайли, книга 6, глава 1 “Бог покарает мир, — продолжал он, — за то, что он сжег истину, которая была возвещена ему 100 лет назад!”
В своем воззвании к императору и князьям Германии Лютер, призывая к реформации христианства, писал относительно папы: “Страшно и горько видеть, как считающий себя наместником Христа живет в роскоши, с которой не может сравниться даже император. Разве это похоже на бедного Иисуса или же скромного Петра? Говорят, что папа — властелин мира! Но Христос, наместником Которого он себя именует, сказал: ‘Мое царство не от мира сего’. Могут ли владения наместника превосходить собой владения его Господина”73Д’Обинье, книга 6, глава 3
Об университетах он писал следующее: “Я очень боюсь, что высшие учебные заведения сделаются вратами ада, если в них не будет прилежно изучаться Священное Писание, а юношество не будет руководствоваться им. Я никому не советую определять своего ребенка туда, где Священное Писание не занимает главного места. Любое учебное заведение, в котором не изучается со вниманием Слово Божье, будет развращать нравы молодежи”.74Там же
-141-
Это обращение с молниеносной быстротой распространилось по всей Германии и произвело в народе сильное волнение. Многие почувствовали побуждение встать под знамя Реформации. Противники Лютера, горя жаждой мщения, убеждали папу предпринять решительные меры. Было решено немедленно предать его учение проклятию. Реформатору и его приверженцам дали 60 дней для размышления, оговорив, что если по истечении этого срока они не отрекутся от своих идей, то их ждет отлучение от Церкви.
Это был грозный и решающий момент для Реформации. На протяжении целых столетий приговор Рима об отлучении от Церкви внушал страх самым могущественным монархам; он обрекал великие империи на бедствия и запустение. На тех, кто подвергался этому проклятию, смотрели с ужасом и страхом; они неизменно теряли своих прежних друзей; с ними обращались, как с преступниками, и травили, как диких зверей. Лютер знал об ужасной буре, которая готова была разразиться над ним, но оставался тверд, уповая на помощь и защиту Христа. С верой и мужеством мученика он писал: “Я не знаю, что произойдет, и не хочу знать… Куда бы ни пришелся удар, я буду спокоен… Если даже листья не осыпаются без воли Отца, то тем более мы можем быть уверены в Его заботе о нас. За Слово Божье умирать легко, потому что Само Слово, ставшее плотью, умерло. Если мы умрем с Ним, то и оживем с Ним, и если мы испытаем все то, что Он испытал раньше нас, то будем там, где и Он, навеки, навсегда”.75Там же, глава 9
Когда папская булла дошла до Лютера, он сказал: “Я презираю и отвергаю ее как безбожную и лживую… Ибо она осуждает Самого Христа… Я радуюсь тому, что могу немного пострадать за это благородное дело. Я даже чувствую себя свободнее, ибо теперь убедился, что папа — антихрист и его престол — это престол самого дьявола”.76Там же
-142-
Декрет Рима не остался без последствий. Тюрьма, пытки и меч были достаточно сильными средствами, чтобы заставить человека повиноваться. Слабые и суеверные испытывали страх перед указом папы, и хотя Лютеру по-прежнему симпатизировали, многие считали, что жизнь слишком дорога, чтобы отдать ее за дело Реформации. Все, казалось, говорило о том, что работа реформатора подошла к концу.
Но Лютер был все так же бесстрашен. Рим предал его анафеме, и все ожидали, что он будет вынужден отречься или погибнет. Но Лютер с невероятной силой обрушил на Рим ответные обвинения и публично заявил о своем намерении навсегда отделиться от Церкви. В присутствии многих студентов, ученых, жителей города он сжег папскую буллу с ее каноническими законами, постановлениями и специальными документами, обосновывающими авторитет папской власти. “Мои враги сжигали мои книги, — сказал он, — чтобы искоренить истину в сознании простых людей и погубить их души, а теперь, в ответ на все это, я сжигаю их книги. Теперь начнется по-настоящему серьезная борьба. До сих пор я только слегка тревожил папу. Я начал это дело во имя Бога, и оно будет окончено без меня, но Его силой”.77Там же, книга 6, глава 10
На упреки врагов, которые отпускали язвительные замечания по поводу его дела, Лютер отвечал: “Кто знает, не Бог ли призвал меня; не стоит ли им опасаться, что, презирая меня, они презирают Самого Бога? Моисей был один при выходе из Египта; Илия был один в царстве Ахава; Исаия был один в Иерусалиме; Иезекииль — один в Вавилоне… Бог никогда не призывал в пророки первосвященников или других важных лиц, но обыкновенно Он избирал незаметных, простых людей; а однажды даже пастуха Амоса. В каждом поколении находились праведники, которые, рискуя своей жизнью, обличали великих мира сего, царей, князей, священников и ученых… Я не утверждаю, что я пророк, но говорю, что им следует убояться потому, что я один, а их много. Я уверен в том, что Господь говорит моими устами, а с ними нет Бога”.78Там же
-143-
Однако окончательное отделение от Церкви далось Лютеру не без ужасной внутренней борьбы. В то время он писал: “С каждым днем я чувствую, как трудно отбросить от себя предубеждения, усвоенные с молоком матери. Хотя Священное Писание на моей стороне, сколько страданий я перенес, прежде чем убедился, что прав в своем решении выступить против папы как антихриста! Какие только муки душевные я ни пережил! Как часто я с горечью задавал себе один и тот же вопрос, который не сходит с уст папистов: ‘Неужели только ты один такой мудрый, а все остальные ошибаются? А что будет, если окажется, что ты сам заблуждался и соблазнил своим учением множество душ, которые подвергнутся вечному осуждению?’ Я боролся сам с собой и с сатаной, пока наконец Христос Своим непогрешимым Словом не укрепил мое сердце против всех этих сомнений”.79Мартин, с. 372, 373
Папа угрожал Лютеру отлучением от Церкви, если он не отречется, и теперь исполнил свою угрозу. Новая булла, объявляющая об окончательном изгнании реформатора из римской церкви, подвергала страшным проклятиям и Лютера, и тех, кто примет его учение. Теперь только великая борьба разгорелась в полную силу.
Борьба — это удел всех, кому Бог поручает проповедовать весть для своего времени. Во дни Лютера проповедовалась истина особой важности для его времени, а в наши дни проповедуется истина, важная для Церкви нашего времени. Тот, по Чьей воле все происходит, ставит людей в разные обстоятельства и поручает им особое дело, соответствующее времени и условиям, в которых они живут. Если они будут ценить посланный им свет, перед ними откроются более широкие горизонты. Но большинство людей в наши дни стремятся познать истину не более, чем паписты, боровшиеся с Лютером. И в наши дни, как и в прежние века, предпочтение отдают человеческим теориям и традициям, а не Слову Божьему. Пусть те, кто проповедует истину в настоящее время, не ждут, что она будет принята с большей благосклонностью, чем во дни реформаторов. Великая борьба между истиной и заблуждением, между Христом и сатаной будет все усиливаться до конца истории нашего мира.
-144-
Иисус сказал Своим ученикам: “Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир. Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше” (Иоанна 15:19, 20). Кроме того, наш Господь ясно говорит: “Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо. Ибо так поступали со лжепророками отцы их” (Луки 6:26). Дух современного мира противоречит духу Христа точно так же, как в прежние времена, и проповедующие истинное Слово Божье неповрежденным встречают сейчас не больше понимания, чем их предшественники. Формы борьбы против истины могут перемениться, враждебность может быть не такой явной и откровенной, но ненависть к истине продолжает существовать и не исчезнет до конца времен.