На это Мария сказала: “Вы объясняете Писание на один лад, а они (римско-католические учителя) — на другой. Кому же я должна верить и кто вас рассудит?”
“Вы должны верить Господу, Который в Своем Слове все сказал ясно и откровенно, — ответил реформатор, — верить тому, чему учит Слово, а не тому, что будут вам толковать разные люди. Слово Божье понятно само по себе, и если встречается какое-нибудь неясное место, то Дух Святой, Который никогда не противоречит Себе Самому, поможет уразуметь это посредством других текстов, так что уже не останется никакого сомнения, разве только у тех, кто продолжает упорствовать в своем невежестве”.228Дэвид Лэинг, “Собрание сочинений Джона Нокса” том 2, с. 281, 284
Так в присутствии ее королевского величества, рискуя жизнью, реформатор бесстрашно говорил об истине. С таким же неустрашимым мужеством он твердо шел к поставленной перед собой цели, молясь и сражаясь за дело Господне, пока наконец Шотландия не была освобождена от папства.
В Англии узаконение протестантизма как национальной религии в значительной степени усмирило ярость преследования, хотя гонения и не прекратились окончательно. Многие доктрины были отвергнуты, но сохранилось немало внешних проявлений католического обряда. Верховная власть папы более не признавалась, но его место во главе Церкви занял монарх. И в богослужениях было немало отклонений от евангельской чистоты и простоты. Великий принцип религиозной свободы не был воспринят в должной мере. Хотя протестантские вожди редко позволяли себе действовать с той бесчеловечной жестокостью, с какой Рим боролся против ереси, тем не менее право каждого человека служить Богу согласно велению совести оставалось непризнанным. Все были обязаны принять вероучение официальной церкви и выполнять предписываемые ею обряды. Инакомыслящие же на протяжении столетий в большей или меньшей мере подвергались гонениям.
-252-
В XVII веке тысячи пасторов были отстранены от служения. Посещение любых религиозных собраний, кроме установленных официальной церковью, грозило большим штрафом, тюремным заключением и изгнанием. Верующие, всецело преданные Господу, были вынуждены собираться для совместной молитвы где-нибудь в темных аллеях и мансардах, а в теплое время года их приютом становился ночной лес. И в лесной непроходимой чащобе, этом храме, воздвигнутом рукой Творца, собирались рассеянные и гонимые дети Божьи, чтобы излить свою душу в благодарственной молитве. Подобная предосторожность не всегда спасала: многие пострадали за свою веру. Темницы были переполнены, семьи разбиты, немало людей было выслано за пределы родной страны. Но Бог не покинул Свой народ, и жестокие гонения не заставили его замолчать. Многие пересекли океан и, поселившись в Америке, заложили там основание гражданской и религиозной свободы, которая впоследствии сплотила и прославила эту страну.
И снова, как и во дни апостолов, преследования послужили только толчком к распространению Евангелия. В страшном подвале, переполненном развратниками и преступниками, Джон Буниан чувствовал близость Неба; там он написал чудесный аллегорический рассказ о путешествии пилигрима из опустошенной страны в Небесный град. Более чем 200 лет этот голос, раздавшийся впервые в стенах Бедфордской тюрьмы, с проникновенной силой обращался к сердцам людей. “Путешествие пилигрима” и “Преизбыточная милость к величайшему из грешников”, написанные Бунианом, многим помогли выбрать жизненный путь.
Бакстер, Флавел, Аллен и другие талантливые, образованные мужи, обладавшие большим духовным опытом, мужественно защищали истину, “однажды преданную святым”. То, что совершили эти люди, гонимые и объявленные вне закона мирскими правителями, никогда не утратит своей значимости. Сочинения Флавела “Источник жизни” и “Влияние благодати” научили многих преданности Иисусу. Книга Бакстера “Возрожденный пастырь” явилась благословением для тех, кто жаждал возрождения Божьего дела; предназначение другой его книги — “Вечный покой святых” — направлять души к тому “покою”, который еще остается для народа Божьего.
-253-
Спустя столетие, во время глубочайшего духовного мрака, путь людям озаряли Уэсли и Уайтфильд. В период господства государственной церкви народ Англии дошел до такого религиозного упадка, что едва ли отличался чем-либо от язычников. Духовенство погрузилось в исследование естественной религии, и к этому вопросу сводилось все их богословие. Благочестие стало предметом насмешек высших слоев общества, гордившихся своей свободой от фанатизма. Низшие сословия утопали в невежестве и пороках, а у Церкви не было ни мужества, ни веры, чтобы помочь гибнущему делу истины.
Великий принцип оправдания через веру, так четко сформулированный Лютером, оказался почти забытым, на первом месте был католический принцип, согласно которому спасение человека достигается добрыми делами. Уайтфильд и братья Уэсли принадлежали к государственной церкви и искренне стремились заслужить милость Божью, которая, как их учили, приобретается добродетельной жизнью и соблюдением религиозных предписаний и обрядов.
Однажды, когда Чарльз Уэсли тяжело заболел и стал готовиться к смерти, его спросили, на чем основана его надежда на вечную жизнь? Он сказал: “Я служил Господу всеми своими силами”. Его друг, задавший этот вопрос, казалось, не был удовлетворен ответом, а Уэсли подумал: “Неужели все мои труды не позволяют мне надеяться на спасение? Разве кто-либо может лишить меня всего того, что я сделал? Мне не на что больше уповать”.229Джон Уайтхед, “Жизнь достопочтенного Чарльза Уэсли”, с. 102 Вот каким глубоким мраком была окутана Церковь; он скрыл от нее и искупительную жертву Христа, и Его славу; тьма застилала сознание людей, лишая их единственной надежды на спасение — Крови распятого Искупителя.
-254-
Уэсли и его единомышленники постепенно пришли к убеждению, что настоящая религиозность сокрыта в сердце, а Закон Божий распространяется на мысли человека так же, как на слова и поступки. Святость сердца, непорочная жизнь казались им необходимыми для христианина, и они искренне решили начать новую жизнь. Молитвами и личными усилиями они старались победить греховные наклонности своего естества. Придавая большое значение самоотречению и добрым делам, они ограничивали себя во всем, с необычайной строгостью и прилежанием выполняя все, что могло бы им помочь достичь желанной цели — святости, дающей право на благоволение Божье. Но они не достигли того, к чему стремились. Напрасны были все старания освободить себя от проклятия греха и сокрушить его власть над собой. Такую же борьбу пережил и Лютер в монастырской келье в Эрфурте. Их мучил тот же самый вопрос: “как оправдается человек пред Богом?” (Иова 9:2).
Огонь Божественной истины, почти погасший на алтарях протестантизма, должен был вспыхнуть с новой силой от древнего факела, переданного через века богемскими христианами. После Реформации протестантизм в Богемии был подавлен римскими полчищами. Все, отказавшиеся отречься от истины, вынуждены были бежать. Кое-кто, найдя убежище в Саксонии, продолжал и там сохранять древнюю веру. От потомков этих христиан Уэсли и его сподвижники приняли свет истины.
После того как Джон и Чарльз Уэсли были рукоположены для служения, их послали с миссионерским поручением в Америку. На борту парохода находилась также группа моравских братьев. Во время сильного шторма, когда пассажиры смотрели в глаза смерти, Джон Уэсли чувствовал, что он не примирен с Богом. Немцы же удивили его своим спокойствием и доверием Господу, которое было незнакомо Джону.
-255-
“Я долго наблюдал, — рассказывает он, — как необычно они себя вели. Их смирение постоянно обнаруживалось во всевозможных услугах другим пассажирам, которые никто из англичан и не думал оказывать; они не брали денег за эту черную работу, объясняя, что это очень полезно для смирения гордого сердца и что любящий Спаситель сделал для них гораздо больше. Ничто не могло вывести их из равновесия и лишить самообладания. Когда их отталкивали, били, отшвыривали в сторону, они просто уходили, но ни единого звука жалобы или ропота не срывалось с их уст. Теперь у них была возможность показать, что они так же свободны от страха, как они свободны от гордости, гнева и раздражения. Во время пения псалма, которым началось их богослужение, на пароход обрушилась огромная волна, разорвавшая на куски большой парус и накрывшая собой все судно так, что казалось, будто беспросветная бездна уже поглотила всех нас. Англичане подняли страшный вопль; немцы же спокойно продолжали петь. Потом я спросил одного из них: ‘Вы не испугались?’ И услышал ответ: ‘Благодарю Бога, нет’. Я снова спросил его: ‘Разве вашим женам и детям не было страшно?’ На что он кротко ответил: ‘Нет. Наши жены и дети не боятся умереть’”.230Джон Уайтхед, “Жизнь достопочтенного Джона Уэсли”, с. 10
Прибыв в Саванну, Уэсли некоторое время жил среди моравских братьев и был глубоко тронут их христианским поведением. Описывая одно из их богослужений, которое так сильно отличалось от безжизненного формализма Англиканской церкви, он заметил: “Величайшая простота и вместе с тем торжественность их богослужения перенесли меня на семнадцать веков назад, и я вообразил себе, что нахожусь на одном из тех собраний, когда не было еще никакой формальности и внешней парадности. Этими богослужениями руководил Павел, делатель палаток, или рыбак Петр; на них чувствовалось влияние Святого Духа и Его сила”.231Там же, с. 12
После возвращения в Англию Уэсли — под руководством одного моравского пастора — пришел к более ясному пониманию библейской веры. Он убедился, что нет никакой надежды спастись при помощи собственных дел, что следует всецело полагаться на “Агнца Божия, берущего на Себя грех мира”. Как-то на одном из собраний моравского общества в Лондоне было прочитано изречение Лютера о перемене, происходящей под влиянием Духа Божьего в сердце верующего человека. В душе Уэсли, слушавшего эти слова, зажглось пламя веры. “Я почувствовал в сердце какое-то необыкновенное тепло — пишет он, — я понял, что в деле спасения надо доверять Христу, и Ему одному. Мне было дано заверение, что Он освободил меня от грехов моих, именно моих, и спас меня от закона греха и смерти”.232Там же, с. 52
-256-
В течение долгих лет изнурительной и беспокойной борьбы, сурового самоотречения и смирения Уэсли твердо держался главной цели: найти Бога. И теперь он нашел Его; он узнал, что благодать, которую он пытался заслужить тяжким трудом, молитвами и постами, благотворительностью и самопожертвованием, есть дар, “бесплатный и безвозмездный”.
Утвердившись в вере во Христа, он зажегся желанием повсюду распространять знание о чудесном Евангелии безвозмездной благодати Божьей. “Я смотрю на весь мир как на мой приход, — говорил он, — где бы я ни находился, считаю своим долгом, правом и обязанностью возвещать радостную весть о спасении всем, кто пожелает слушать”.233Там же, с. 74
Он по-прежнему вел аскетичный, самоотверженный образ жизни, однако теперь это уже было для него не основанием, а следствием веры; не корнем, но плодом святости. Благодать Божья во Христе является основанием христианской надежды, и этот дар проявляется в послушании. Оправдание через веру в искупительную Кровь Христа; обновляющая сила Святого Духа в сердце, которая преображает человека и делает его похожим на Христа, — проповеди этих великих истин Уэсли отдал всю свою жизнь.
Уайтфильд и братья Уэсли были подготовлены к предстоящей им деятельности длительным и мучительным осознанием своего жалкого состояния; Господь провел их через горнило насмешек, издевательств и гонений еще в университете и в начале их служения, для того чтобы затем они могли переносить все лишения как добрые воины Христа. Неверующие товарищи-студенты презрительно называли их “методистами” — это название в настоящее время носит одно из самых больших и уважаемых христианских вероисповеданий Англии и Америки.
-257-
Будучи членами Англиканской церкви, они тяготели к ее формам богослужения, но Господь показал им в Слове Своем более совершенный образец. Святой Дух побуждал их проповедовать Христа распятого. Сила Всемогущего сопровождала их труды. Убедившись в их правоте, тысячи людей обратились в истинную веру. Эта паства нуждалась в защите от хищных волков. Уэсли не имел никакого намерения формировать новое вероисповедание, но организовал принявших Евангелие в “методистское братство”.
Государственная церковь вступила в необъяснимую и изматывающую борьбу с этими проповедниками, но Господь в Своей премудрости так направил события, что реформа началась внутри самой церкви. Будь реформа навязана извне, она не коснулась бы тех сторон церковной жизни, которые особенно нуждались в переменах. Но поскольку проповедниками возрождения были сами члены церкви, трудившиеся в тех местах, куда имели доступ, то истина проникла туда, где при иных условиях двери перед ней оказались бы закрыты. Кое-кто из духовенства, преодолев нравственное оцепенение, становились ревностными проповедниками в своих же приходах. Церкви, пораженные формализмом, пробуждались к новой жизни.
Во времена Уэсли, как и во все века истории Церкви, то или иное служение выполняли люди, одаренные различными талантами. У них возникали порой разногласия относительно какого-либо пункта доктринального учения, но, движимые Духом Божьим, они объединялись в самом главном — в приобретении душ для Христа. Возникшие однажды противоречия между Уайтфильдом и братьями Уэсли могли привести к расколу. Но, наученные кротости в школе Христа, они, благодаря взаимной снисходительности и любви, сумели найти общий язык и примириться. Было не до споров, когда вокруг царили заблуждения, нечестие и грешники шли прямой дорогой к гибели.